?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

В написанных после первой мировой войны мемуарах экс-императора Германии Вильгельма II Гогенцоллерна среди прочих обвинений в адрес Англии, особняком стоял рабочий вопрос. «Английский король и английский парламент либо не обладали достаточной совестью, либо не имели времени или охоты, чтобы заняться улучшением положения рабочего класса»i. Когда они все-таки этим занялись незадолго до первой мировой войны, достижения Германии повергли их в шок, писал бывший кайзер. Гордость за эффективную социальную систему Германии часто встречается в послевоенных мемуарах немецких государственных деятелей и почти всегда вместе с противопоставлением по отношению к Англии. Таким образом, перед нами проблема, хотя и редко в этом ракурсе рассматриваемая историками, тем не менее, давно уже поставленная в мемуарной литературе. Как же получилось, что в 80-90–х годах XIX века в Германии государство участвовало в решении самых больных социальных вопросов, а в Великобритании, в «мастерской мира», с самым на тот момент богатым и промышленно развитым городом Европы – Лондоном, до этого дело дошло только спустя многие годы? Какой на самом деле была степень информированности англичан, в каком ракурсе они увидели реформы конца 1880-х годов в Германии, было ли единство взглядов в обществе, имели ли реформы какие-то последствия для Великобритании?

Интерес английского общества к социальному вопросу в конце 80-х годов XIX века пережил своеобразную рекордную отметку – о нем писали и спорили, едва ли не чаще, чем о колониях и о внешней политике. В декабре 1889 года увидел свет программный сборник статей Фабианского общества «Фабианские эссе по социализму» под редакцией Бернарда Шоу. Легкость языка, живой стиль, злободневность поднятых вопросов во многом определили успех книги, который подтолкнул другой идейно-политический лагерь взяться за перо. Лига защиты свободы и частной собственности опубликовала в 1891 г.ii сборник статей сторонников классического либерализма - «Выступление за свободу: аргумент против социализма и социалистического законодательства». Таким образом, благодаря этим сборникам, есть целый срез английской публицистики о социальной политике в решающее время развития германского социального законодательства. Причем, с той и с другой стороны представлены лучшие силы – кроме Бернарда Шоу, в фабианском сборнике приняли участие С. Вебб, У. Кларк, Г. Бланк. Классический либерализм защищали не менее громкие имена тех времен – Г. Спенсер, А. Герберт, Т. Маккей, А. Раффалович и многие другие.

Что должно было в событиях в Германии тех лет привлечь внимание английской публицистики? Еще 17 ноября 1881 года в тронной речи Вильгельма I к рейхстагу впервые были сформулированы основы бисмаркианского социального законодательства. Бисмарк использовал идеи немецких катедер-социалистов, в лагерь которых входили крупнейшие экономисты Германии – Г. Шмоллер, Г. Шенберг, А. Вагнер. Они считали, что в интересах государства следует вмешаться в борьбу между трудом и капиталом, выстроив систему взаимодействия. В 1883 году был принят закон о страховании по болезни, в 1884 - на случай несчастного случая на производстве. Законами 1885 – 1887 года страхование было распространено на служащих путей сообщения, на рабочих сельского хозяйства, строительства и лесной промышленности, на моряков и судоходных рабочих торгового флота. Завершением образования системы общегосударственного страхования стал закон 1889 года о страховании на случай старости, когда был введен пенсионный возраст (70 лет), и о страховании на случай инвалидности. Особенностью всех законов была нацеленность на дальнейшее развитие. Постепенно расширялись и совершенствовались страховые фонды, увеличивались выплаты, а в 1911 году был создан единый кодекс социальных законов, поставивший черту под начатым в 80-х годах XIX века.

Но анализ двух самых значительных сборников, изданных в Великобритании о социальной политике этого периода, дал обескураживающие результаты. Незначительные упоминания об уникальном германском эксперименте встретились лишь в статьях С. Веббаiii, Г. Спенсераiv, А. Раффаловичаv, Ч. Фэрфилдаvi. Представить, что сразу такое количество английских публицистов не знало о реформах трудно. Скорее всего, они просто не смогли оценить истинного значения реформ, а возможно, это часть особого английского менталитета того времени – писать, ориентируясь только на свою страну, не придавая особой важности относительно недавним заграничным событиям.

И все же между Великобританией и Германией взаимный обмен опытом и идеями существовал, хотя оказалось трудно найти его у людей, сделавших себе имя на социальном вопросе. Англичане обратили внимание на несколько необычные реформы в Германии в начале 80-х годов – о них писали зарубежные корреспонденты в небольших сугубо информативных заметках. Только в конце первого периода социальных реформ в Германии в лондонской «Times»vii появился их полный обзор и адекватная оценка. Специальный берлинский корреспондент написал настоящее исследование, которое по обстоятельности (в статье много фактического материала, таблиц, цифр) можно сравнить с отчетами о военных маневрах и парламентских сессиях. Статья под названием «Государственный социализм в Германии» вышла в свет 19 июня 1889 года.

В начале автор анализирует первые социальные законопроекты. Отдав должное законам 1983 и 1984 годов, которые в целом ему показались «запутанными», он переходит к закону 1889 года, важнейшему с его точки зрения. «Санкционированное сейчас мероприятие имеет совершенно другой характер. В его размах включены почти все без исключения люди старше 16 лет, мужчины и женщины, постоянно работающие по найму в подчиненных должностях»viii. Закон характеризуется как «самый решительный со времен английского билля об избирательной реформе законодательный акт»ix. Автор анализирует все нюансы законопроекта, сравнивая его с положением дел в Англии. Взносы, которые будут платить немцы, нельзя назвать гнетущими, пишет он, так как выплаты английских рабочих в свои добровольные кассы взаимопомощи Англии в 4 раза больше, чем самые максимальные выплаты зафиксированные германским законом. Особое внимание уделяет автор минусам закона. Подозрение у него вызывает «гигантское сосредоточение капитала» в страховых фондах, так как не известно на какие цели оно будет направляться, и огромные затраты на осуществление закона. «Беря расходы на марки, работу клерка, разбор, сортировку, хранение, подсчеты, надзор, арбитраж, суд, мы выйдем из скромного шиллинга. Эти скромные шиллинги складываются в год в более чем половину миллиона стерлингов, и это, не говоря уже о дополнительной работе, взваленной на почту и государственных чиновников»x.

«И только теперь мы можем понять, - пишет автор, - насколько пригодна Германия быть сценой для этого великого филантропического эксперимента. Нигде нет такой огромной, добросовестной, трудолюбивой и неподкупной бюрократии, сколь эффективной, сколь и дешевой… Прибавьте к этому, что Германия привыкла к официальному контролю, проволочкам, надсмотру полиции от рождения до могилы, и вы получите полный букет благоприятных условий, отсутствующих в Англии»xi. Англичанам вполне может показаться, продолжает он, что пенсионная реформа не имеет смысла, т. к. рабочий на пенсии получает сущие крохи. В сравнении по таблице, которая приводится в статье, четвертый класс немецких рабочих на пенсии после 50 лет работы будет получать даже меньше, чем инвалид – житель английского работного дома. Но, во-первых, отвечает автор, немецкий рабочий уже не будет работать, во-вторых, сравнение сделано по низшей ставке, а, в-третьих, «формируя классы для Англии, мы и думать не должны о заработке в 7 шиллингов в неделю и ниже, наш наименьший уровень должен быть, по крайней мере, на 60 процентов больше».

В заключение автор предлагает соотечественникам формулу отношения к германскому опыту: «Англия испытала множество экспериментов за последние 500 лет. Она была лабораторией народов. Когда же заграничный государственный деятель имеет храбрость утвердить новшество такого грандиозного размаха, мы должны смотреть с удивлением и интересом, как непредвзятые студенты экономического факультета, убежденные, что принцип «помоги себе сам» и стихийный рост более подходят для англичан, но так же надеющихся и желающих, что инициативное, сознательное, в духе социалистической науки государственное руководство может быть пригодно для других обстоятельств и привычек»xii.

Хотя вспышка интереса к социализму в конце 1880-х - начале 1890-х годов и не привела к заметным сдвигам в социальном законодательстве, дело было сделано, и последнее десятилетие викторианской эры прошло во внутренней борьбе. И в этом отношении Германия и Англия при всей несхожести шли в одинаковом темпе. В условиях промышленного роста, подъема национального движения в Германии не было принято принципиально новых социальных законов, зато укреплены и расширены старые. В Англии при отсутствии государственной социальной системы значительно укрепили свое положение добровольные общества взаимопомощи, важные реформы (снос старого и строительство нового жилья, создание санитарных служб и т.п.) провели муниципалитеты промышленных городов, заложив основы современной городской инфрастуктуры. Еще один толчок к более решительным мероприятиям в социальном законодательстве пришел справа – во время войны с бурами произошло идеологическое сплочение нации. Оно с одной стороны, помогло апологетам истинно английских ценностей (в сущности, противных социальному законодательству), но, с другой, заставило многих задуматься о единстве нации перед возможными врагами, посягавшими на власть мирового гегемона, которую можно укрепить только с помощью централизованной системы обеспечения и заботы государства о своих гражданах.

Социальное законодательство у британского правительства давно стояло на повестке дня. Только по пенсионному законодательству год от года в синих книгах появлялось громадное количество материала: рекомендации и отчеты Королевской комиссии 1895 года, Комитета по пенсиям по старости 1898 года, доклад от специального комитета о старых и достойных бедняках 1899 года, доклад комитета при департаменте о состарившихся и заслуженных бедняках 1900 года единодушно обращали внимание на бедственное состояние пожилых граждан.

Приход к власти в декабре 1905 г. либерального правительства с участием либералов-радикалов Д. Ллойд-Джорджа и У. Черчилля как катализатор подействовал на вопрос о социальных реформах. В первые годы реформ было запрещено работодателям предъявлять иски за убыток, нанесенный стачками, что вновь после дела о Таффской долине вернуло профсоюзам право на борьбу, расширен старый закон 1880 г. и его приемник закон 1897 г. об ответственности работодателей за травматизм на производстве, теперь он охватил почти все категории рабочих. На этом собственно английский опыт решения социальных вопросов был исчерпан, тогда-то и проснулся в Англии интерес к германскому опыту, о котором упоминает в своих мемуарах кайзер Вильгельм II. Делегации либеральной и лейбористкой партии зачастили в Германию, побывал там и Д. Ллойд-Джордж – без преувеличения, отец английского социального законодательства

В 1908 г. парламент утвердил первый законопроектxiii из нового социального пакета правительства. 3 октября 1908 г. популярная лондонская газета «Пенни Иллюстрейтед Пейпе» писала: «прошедшая неделя запомниться в истории нашей страны как время первых шагов в начале новой эры социальных реформ, когда был оформлен закон о пенсиях, начинающий свое действие с января следующего года»xiv. В почтамтах страны стояли огромные очереди граждан, заполняющих форму на получение пенсии (довольно небольшой - 5 шиллингов в неделю, когда для содержания семьи из трех человек требовалось по крайней мере в три раза больше, т.е. старики все равно оставались обузой для семьи). Для этого необходимо было достигнуть 70 лет и проживать в стране более двадцати лет. За чертой закона оставались люди, во-первых, имеющие годовой доход более 31 фунта стерлингов 10 шиллингов, во-вторых, получающие содержание по бедности от различных фондов. В той же статье в «П.И.П.» был передан смысл реформы, который вкладывало в него правительство. «Идея реформы обеспечить достойную старость без нищеты заслужившим это старикам», так как нищета стариков это довольно обременительная вещь для государства – «по существующей системе содержание нищих стариков в работных домах обходится государству в 14 шиллингов с человека в неделю»xv. Получается, гораздо выгоднее выдать им пенсию, чтобы они могли существовать сами по себе. Даже в подзаголовке статьи проведена основная мысль, под влиянием которой был проведен акт через парламент - «Как закон о пенсиях может снизить национальные расходы». Рука об руку вместе с социальной справедливостью в английских реформах шло стремление к оптимизации расходов и, как позднее отмечал О. Шпенглер, это находило свой отклик и в левом социалистическом движении. «Рабочий должен попытаться стать богатым, это с самого начала было политикой английских профессиональных союзов»xvi.

Следующие годы прошли под знаком борьбы между консервативной оппозицией и правительством за «народный бюджет». Власти удалось совместить несовместимое – увеличение расходов на вооруженные силы и на продолжение социальной политики. Это было невозможно сделать без соответствующего объяснения – в прессе начинает развиваться компания против Германии. С легкой руки известного публициста В. Р. Титтертона Германию часто стали обвинять в попытке провалить с помощью сети шпионов социальные законы и фритредерский бюджет для того, чтобы сделать Англию такой же бедной как Германия, а потом вступить с ней в войнуxvii.

И если обвинение Титтертона скорее показатель отношения к Германии, чем что-то более серьезное, то в статье в «П.И.П.» «Истинная сущность. Германский император» среди обвинений против кайзера Вильгельма II содержалось одно, которое давно было на уме у многих англичан: “Если бы не было Вильгельма II, тогда бы мы имели на миллионы больше маленьких англичан, чем имеем сейчас. Если бы не было Вильгельма, у нас была бы похуже армия и флот, чем сейчас, когда нашему правительству приходится поддерживать вооруженные силы в боевом состоянии. Если бы не было Вильгельма, пенсии по старости начинали бы выдаваться с 60 лет и достигли 10 шиллингов в неделю. У нас был бы государственный продовольственный закон, такой же как и закон о страховании, а мистер Ллойд-Джордж был бы в три раза более великим государственным деятелем”xviii. Так появился миф о вине Германии в том, что англичане получили не все то, что можно было бы получить от социального законодательства, не будь гонки вооружений.

В 1911 году английское правительство окончательно утвердило концепцию социальных реформ. В условиях шпиономании и антигерманской истерии поднятой в прессе, немецкий опыт стал восприниматься как нечто чуждое и в целом неудачное. Лозунгом дня стало утверждение Ллойд Джорджа, общий смысл которого можно свести к фразе «у нас будет лучше». Когда 4 мая 1911 года Ллойд Джордж в палате общин представил вершину довоенного социального законодательства – национальный страховой законопроект, в нем по пунктам отмечались отличия английской реформы от немецкой. Во-первых, гораздо лучше, чем в Германии, будут выстроены отношения между центральными государственными органами, учреждаемыми законом, и регионами, причем хорошее управление будет быстро поощряться, а плохое быстро наказываться. В Германии существует гораздо более бюрократическая система, и не применяется в таком диапазоне принцип самоуправления, утверждали авторы проекта. Во-вторых, больше будут пенсии после достижения 70-летия, чем в Германии. Германское правительство не оплачивает расходы по болезни в отличие от инвалидности, в то время как английский вариант предполагает выплачивать одну четвертую взносов для женщин и две девятых для мужчин. В-третьих, английская схема в отличие от немецкой не будет разделять рабочих на пять категорий в соответствии с заработной платой и не будут установлены разные механизмы действия законов для болезни и инвалидности. Эта схема вместе с механизмом сбора выплат намного уменьшит беспокойство и трудности для работодателейxix. Английский законопроект страхования на случай болезни и на самом деле заметно проще: устанавливался единый взнос (4 пенса – для мужчин; 3 для женщин; для работодателей – 3 в неделю с обоих полов), а государство должно было выплачивать две девятых взноса за мужчин и четверть за женщин. В Германии страховая система была гораздо сложнее.

Однако простота была лишь видимой. Масштаб и размах реформы, беспрецедентное вмешательство государства в частную жизнь покоробило даже тех представителей английской общественности, кто, казалось бы, уже привык к активной социальной политике государства. Интересный в свете сказанного памфлет - «Парламентский билль, исследуемый и сравненный с германским порядком» - написал Э. Шустер, успев дважды его переиздать, между первым и заключительным (третьим) чтением проекта, т.е. с 4 мая по 6 декабря 1911 года. Автор взвешено доказывал несовершенство законопроекта, который якобы намного лучше законов Бисмарка. У Шустера уже поспешность в принятии закона вызывает подозрения. «В Германии, которую всегда изображают авторитарной и бюрократической страной, текст законопроектов такой важности, обычно публикуют за долгое время, иногда и за несколько лет, до того, как начинаются прения в рейхстаге»xx.

Недоумение у него вызвал двойной стандарт Ллойда-Джорджа: «В меморандумах правительства германский порядок используется двумя различными способами. К нему обращаются как к иллюстрации успеха обязательного страхования, а, с другой стороны, говорится о превосходстве нового английского законопроекта над ним»xxi. Это не более, чем лицемерие. Во-первых, нельзя слепо ориентироваться на опросы германских рабочих – слишком общие ответы они дают. Понятно, что германская система работает удовлетворительно, но у нее есть и очевидные недостатки – как в случае со страхованием временно больных, который как раз является основным предметом законопроекта; минус германской системы и в преобладании в страховых обществах представителей социал-демократической партии. Но в целом, по мнению Шустера, сравнение само по себе невозможно. В Германии шкала страховых выплат очень эластична и вариативна и зависит от конкретной зарплаты. Шустер приводит такие данные: на 1908 год выплаты менее 1,5 процента от зарплаты осуществлялись в 5000 фондах и обществах, между 1,5 и 2 процентами в случае с 3800; между 3 и 4,5 процентами в случае 3637 и между 4,5 и 6 процентами в случае с 206 страховыми фондами. Соответственно варьировались и страховые выплаты. В страховании по инвалидности все наоборот – взносы и выплаты общие для всех классов.

Таким образом, пути функционирования двух законов совершенно различны. «Предложенная британская система с ее едиными размерами взносов и выплат, независимо даже от заработка страхуемых персон, настолько отлична от германской, что я не вижу как успех или поражение одной системы может обеспечить возможность успеха или поражения другой. По этой же причине табличное сравнение, касающиеся издержек работодателей и рабочих, содержащиеся в последнем изданном меморандуме, полное заблуждение». Во-вторых, говорить о превосходстве английского законопроекта значит не замечать бревна в своем глазу. «Есть один факт, который, безусловно, поднимает сравнительную ценность германского страхования, - в Германии нет класса изгнанников, как в случае с британскими плательщиками по депозиту, в прямом смысле слова исключенных из страхового законодательства». Более того, в Германии страхование по инвалидности это в то же время и пенсионное страхование, в то время как по британскому порядку люди, достигшие 70 лет, исключатся из основных получателей. И это далеко не все. «В меморандуме мистера Ллойд Джорджа утверждается, что германская система гораздо более бюрократическая, чем предложенная британская система; но что касается страхования болезней это не соответствует фактам. Да, коммунальные фонды, в которых застрахованы около одной десятой от общего числа входящих в обязательную систему страхования по болезни, управляются в связи с другими делами местной властью, но все другие фонды управляются обществами, которые по закону полностью автономны. Нет и центральной власти, такой как Страховая Комиссия [которая вводится в английском законопроекте - В.К.]. Имперская страховая служба контролирует работу страхования по инвалидности и несчастным случаям, но не имеет юрисдикции в чем-либо касающемся страхованию по болезни. Остались существовать в Германии и кассы взаимопомощи, страхование в которых признается равным страхованию в установленных законом фондах, обязанным подчиняться известным условиям для получения официального утверждения, но остающимися свободными от любого контроля»xxii. Общий итог критики Шустера сводился к тому, что «германские системы страхования по инвалидности и болезни отличны по методам и организации от предполагаемой британской системы настолько, что они не могут использоваться, как примеры, и еще меньше их вымышленные недостатки могут быть использованы как аргументы в пользу превосходства британского законопроекта»xxiii.

Однако блок либералов с лейбористами и ирландской партией провел билль в парламенте, где 6 декабря 1911 года пафосная речь премьера Асквита на третьем чтение билля подвела промежуточный итог дискуссиям.

В заключении можно сказать, что английские социальные реформы начала XX века проводились под знаком максимально бережного отношения к традиционным английских ценностям (т.е. ценностям классического либерализма). Англичане вобрали в себя опыт германского социального законодательства и приспособили многие его достижения в максимальном соответствии своим традициям. Если авторами реформ в Германии были консерваторы с патерналистскими установками, то в Англии их проводили либералы, что самым прямым образом сказалось на итогах. Разное отношение к социальной политике стало одним из многочисленных противоречий, вызвавших грандиозные катаклизмы первой половины XX века.

i Вильгельм II. События и люди 1878-1918. Мн.: Харвест, 2003. С.35

iii Webb S. The Basis of Socialism Historic. // Fabian essays in socialism/Ed. by G.B.Shaw; H. G. Wilshire. The Humboldt Publishing Co. New York, 1891. I.1.48-67

iv Spencer H. Introduction From Freedom to Bondage // A Plea for Liberty: An Argument against Socialism and Socialistic Legislation. New York. D. Appleton and company, 1891. S.30-58.

v Raffalovich A. The Housing of the Working-Classes and of the Poor. // A Plea for Liberty: An Argument against Socialism and Socialistic Legislation. New York. D. Appleton and company, 1891. VIII. 16.

vi Fairfield C. State Socialism in the Antipodes // A Plea for Liberty: An Argument against Socialism and Socialistic Legislation. New York. D. Appleton and company, 1891. IV.29

vii Залогом популярности «Times» во второй половине XIX века был ее фирменный стиль – объективность, которым она славилась со времен репортажей Бловица о Парижской Коммуне. В духе беспристрастности выдержана вся статья, хотя, к сожалению, личность ее автора пока установить не удалось (корреспонденция из Берлина на протяжении всей последней трети XIX века была анонимной).

viii «The Times». June 19, 1899. p.4.

ix Ibidem.

x Ibidem.

xi Ibidem.

xii Ibidem.

xiii См. Birdsall E. J. Old Age Pensions. Ways and means: a new proposal. Manchester Guardian. 28 January, 1907. Статья была переиздана памфлетом 9 июня 1908.

xiv Penny Illustrate paper. October 3, 1908. p.5.

xv Ibidem.

xvi Шпенглер О. «Пруссачество и социализм». М.: Праксис, 2002. С.74.

xvii Penny Illustrate Paper. September 10, 1910. p.13.

xviii Penny Illustrate Paper. June 10, 1910. p.6.

xix Подробней - The National Insurance Act. Its proposals summarized and explained. London: The liberal publication department, 1912. p.34.

xx Schuster E. J. The parliamentary bill examined and compared with the German scheme. London: John Murray, 1911. p.8.

xxi Ibid. p.30.

xxii Ibid. pp.32-31.

xxiii Ibid. p. 32.


Profile

viktorkulikov
viktorkulikov

Latest Month

October 2011
S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031     
Powered by LiveJournal.com